Курсы валют USD/RUB 62.4352 EURO/RUB 73.2427

Город любви. Я иду по планете…

ОДНАЖДЫ сев на качели судьбы, ты не можешь предугадать, когда тебя ждет взлет, а когда – падение…

 Я все брожу по свету. Мне интересно, как люди живут. О чем думают. Как любят и за что ненавидят.  Люблю бродить пешком, изумляясь новым подробностям и граням, ракурсам и деталям и своим собственным открытиям, несмотря на их незначительность.

Я родилась в золотые дни осени. Вышла замуж осенью. Осенью родилась моя дочь Седа.

Обожаю бродить по аллеям осеннего парка, перелистывая страницы ушедших дней. Собираю букеты из опавших пожелтевших листьев клена, как когда-то в детстве. 

...Моросил мелкий дождь, жилетка уже промокла насквозь, а я стояла с огромным букетом из красно-желтых кленовых листьев и ждала, когда белочка спустится с дерева за желудями. Потом долго болела. Но ту экскурсию и свою первую учительницу Елизавету Александровну Спивак помню до сих пор и люблю.  И с какой завистью на меня смотрели одноклассники из-за того, что учительница завернула меня в свой серый плащ и посадила к себе на колени, когда мы возвращались домой. 

Город детства и отрочества, юности и молодости занимает особое место в моей жизни. Несмотря на свое грозное название, он был удивительно гуманным, соразмерным человеческим силам и возможностям восприятия.

Вспоминаю, как совсем маленькой с удовольствием каталась на трамвае, который вез меня к дедушке и бабушке. 

Меня наряжали в белое капроновое платье, завязывали огромный бант и доверяли маленькое ведерко с сочной клубникой. Эти ягоды я везла дедушке, который на лето перебирался жить в город из высокогорного селения Ушкалой. Он радовался мне и моим гостинцам, будто ничего более ценного никогда не получал. Я прижималась к дедушке, целовала его в щеки, глаза. Шептала, что соскучилась по нему и огромному черному коту, который по обыкновению сверлил меня своими оранжевыми глазами. Потом весело бежала в другую комнату, где треугольниками стояли огромные подушки, накрытые вышитыми накидками. А меж гор подушек лежал белый китель деда, в одном из нагрудных карманов которого, я знала, всегда лежит для меня рубль – целое состояние в моем детском представлении.

На обратной дороге домой в полупустом трамвае можно было залезть с ногами на сиденье и смотреть в окно, ожидая, когда трамвай будет проезжать мост через реку с необычным названием Сунжа. Она мне казалась такой широкой и глубокой, что я думала, мы едем через океан.

...В теплый летний вечер вода текла в реке изысканно-прихотливым меандром. В районе площади Орджоникидзе мне с мамой надо пересаживаться на автобус. Около величавого здания филармонии находилось кафе, у самого входа которого сидели мишка-мама и мишка-сын с мороженым. Напротив, через дорогу, возвышалось здание нефтяного института. А если пройти по мосту, дрожащего под ногами от проезжающего по нему трамвая, то можно было увидеть фонтан и красивое здание с колоннами, напоминающими мне древнеримские сооружения, по крайней мере, мне так казалось. Строгая геометрия парковых аллей вела к кругу площади. Через дорогу находился кинотеатр им.Челюскинцев. От него вдоль Первомайской улицы тянулся кирпичный забор республиканской больницы. На аллее стояли деревянные лавочки. На них можно было то забираться с ногами, то слезать сколько душе угодно. Здесь я чувствовала себя вольготно. Злая кондукторша с ярко накрашенными губами не кричала и не показывала на меня пальцем.

...Я росла. Вместе со мной рос и мой город. Удивительно зеленый, самый красивый город на земле.

Поездки на «Победе» – до сих пор помню ее небесно-голубой цвет – к дедушке не так радовали меня, но родителям это было удобнее, чем ездить на трамвае или троллейбусе. А я их до сих пор не забыла, даже помню, когда в городе появились первый троллейбус и первый чешский трамвай.

Особое место моего паломничества – парк отдыха имени Кирова. И если вы там бывали, то наверняка помните его магическую энергетику. Как манило «чертово колесо», как тянуло на пруд, где можно было прокатиться на лодке. Волшебная аура парка вселяла в людей надежду, радость. Казалось, что все посетители парка безумно счастливы.

Старшеклассницей со своими одноклассниками ходила в музей изобразительного искусства. Конечно, там не были выставлены работы великих Пизанелло, Веронезе, Тициана. Но нам нравились картины Петра Захарова, Рубо, Куинджи.

Помню, у входа слева стояла белая мраморная статуя без руки. Там же, у входа в музей сидела немолодая женщина приятной внешности. Я знала, что она – одноклассница моей мамы, еще в пору их учебы в далеком Казахстане. Не знаю почему, но очень гордилась этим фактом. Во время редких посещений выставочного зала она всегда приветствовала меня и передавала привет моей маме.

…Мамины туфли на высокой шпильке, которые тоже были предметом моих мечтаний, мне так и не пришлось поносить, хотя очень часто представляла, как вырасту и пройдусь в них. Ростом пошла в отца, а мама у нас маленькая... 

После школы я продолжила учебу в вузе.  Третий учебный корпус университета находился в микрорайоне. С утра пораньше надо было успеть купить газету английских коммунистов «Морнинг Стар», которая продавалась в киоске напротив Аракеловского универсама.  Моя подруга, бывшая одноклассница Зайнап,  шла со мной до киоска. А оттуда – пешком через Сунжу по новому мосту, который уже не дрожал под колесами трамвая. На мосту мы непременно останавливались и любовались течением воды в реке. Делились своими историями, которые нам казались намного круче шекспировских страстей. Утром нам казалось, что мы влюблены, а к вечеру уже забывали тех, кто еще вчера дарил нам улыбки и комплименты. 

Теперь с годами осознаю, что никогда в своей жизни больше не видела столько красивых лиц, как в Грозном. 

У нас удивительно красивый народ. Народ, который умеет любить. Друг друга. Родителей. Детей. Соседей. Просто прохожих. А самое главное – умеет любить свою Родину. Свои обычаи и традиции.

Что с нами делает любовь? Любовь к Отчизне. Как красиво звучит это слово…

 Прислушайтесь! «ДАЙМОХК!» Так не торопясь и произносите: «ДАЙ…мохк – страна отцов». А потом добавьте: «Ненан-мотт». Нежно- нежно. Повторим? Ненан…мотт – родной язык, а дословно – «язык матери».

Маленький уютный северокавказский город.  У нас нет таких названий улиц, как улица Капелло, что в итальянской Вероне. А это всего лишь, несмотря на певучесть слова, улица Шляпная. Но были и есть дома за номером 23, где жили свои Джульетты. И даже такие имена, как Джульетта, Индира у нас не редкость. ...Русланы и Людмилы, Тристаны и Изольды... А как вам наши имена: Орца, Берд, Олхазар, Леча, Кюра, Жовзан, Собар, Седа?

...Стены домов не исписывали граффити с сотнями заклинаний, просьб и признаний в любви. Любовь свою не прятали, но и не выпячивали. На свидания бегали в сопровождении подружек или младших сестренок. Это сейчас стало модным просьбы и признания отсылать в виде эсэмэсок, которые ложатся на экран бегущей строкой. Может, это вполне в духе времени. В дни нашей молодости этого не было.  Но мы писали письма. Письма о своем, личном. Посылали открытки, ничуть не жалея почтальона...

А теперь самое время заметить, что мой город, город молодости и любви, был и остается потрясающе сердечным. Здесь люди обнимаются при встрече. От души. От всего сердца. И эти объятия, которые мы дарим особо близким и избранным, имеют свою цену. Они так открыты, сердечны и щедры. Наверное, этого нам и не хватает здесь, на чужбине. И мы, бросив все, бежим туда. Преодолевая тысячи километров.

Что можно сказать о городе, который тебя любил? Я ведь тоже его любила. Вернее, люблю.

...Я еще вернусь, мой город Грозный. Потому что люблю.

Зура ИТСМИОЛОРД

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

 

 

 

 

<< < Март 2018 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31