Обжалование возвращенного уголовного дела прокурором. Возвращение уголовного дела прокурору

Судья Мысливцев Д.Ю. Дело № 22-17/2016

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Судья Томского областного суда Низамиева Е.Н.,

при секретаре Зориной М.С.

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Базановой И.П. в защиту интересов подсудимого Шведова Р.С. на постановление Ленинского районного суда г.Томска от 05 ноября 2015 года, которым уголовное дело в отношении

Шведова Р. С., родившегося /__/ в /__/, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. , ч.1 ст. ,

Возвращено прокурору г.Томска по основанию, предусмотренному п.6 ч.1 ст. , для устранения препятствий к его рассмотрению судом. Мера пресечения в отношении обвиняемого Шведова Р.С. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменений.

Заслушав выступление адвоката Базановой И.П., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, мнение представителя потерпевшей Онипченко Л.И., выступление прокурора Зыкова В.М., полагавшего постановление отменить, дело-направить на новое рассмотрение, суд апелляционной инстанции

установил:

в Ленинский районный суд г.Томска поступило уголовное дело по обвинению Шведова Р.С. в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. , ч.1 ст. .

Постановлением Ленинского районного суда г.Томска от 05 ноября 2015 года уголовное дело возвращено прокурору г.Томска для устранения препятствий его рассмотрению судом в связи с тем, что имеются основания для квалификации действий Шведова Р.С. как более тяжкого преступления.

В апелляционной жалобе адвокат Базанова И.П. в защиту обвиняемого Шведова Р.С. выражает несогласие с решением суда, при этом утверждает, что основания для возврата уголовного дела прокурору, вопреки утверждениям суда, отсутствуют. Ссылается на то, что от Шведова Р.С. ходатайств о возвращении уголовного дела прокурору не поступало, кроме того, обвиняемый возражал против указанного решения суда. Полагает, что возвращение уголовного дела прокурору приведет к затягиванию сроков предварительного следствия и судебного разбирательства, что нарушает требования ч.1 ст. , поскольку в настоящее время были заслушаны и оценены все доказательства, представленные стороной обвинения, в то время как стороной защиты доказательств представлено не было. Просит постановление отменить, уголовное дело рассмотреть по существу.

В возражениях на апелляционное представление представитель потерпевшего Онипченко Л.И. указывает на несостоятельность изложенных в нем доводом, просит оставить постановление в части возвращения дела прокурору без изменений. .

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Из материалов дела усматривается, что обвинительное заключение в соответствии со ст. содержит все необходимые указания, в том числе на существо обвинения, место, время совершения преступления, способ, форму вины, последствия и иные обстоятельства, предусмотренные ст. , позволяющие суду при расследовании доказательств проверить и оценить их.

В соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона предъявленное Шведову Р.С. обвинение подлежит проверке и оценке судом при рассмотрении уголовного дела по существу.

Равным образом подлежат проверке и оценке судом доказательства, имеющиеся в материалах дела.

Приводя ряд доказательств, исследованных судом, свидетельствующих, по мнению суда, об иных обстоятельствах произошедшего и необходимости квалификации действий Шведова Р.С. по более тяжкому преступлению, а именно наличие в действиях Шведова Р.С. квалифицирующего признака совершения преступления «группой лиц по предварительному сговору», суд первой инстанции, вопреки требованиям закона, в полной мере не исследовал всю совокупность доказательств, предъявляемых стороной обвинения.

Вместе с тем без исследования всего объема доказательств, собранных по уголовному делу на стадии предварительного расследования, вывод суда о предъявлении Шведову Р.С. обвинения в совершении более тяжких преступлений является преждевременным.

Так, в суд не вызваны и не допрошены в качестве свидетелей Н., М., С., К., Т., без опроса которых невозможно установить события произошедшего в полном объеме, установить, в связи с чем к Н. применяли насилие иные лица, а также наличие единого умысла на совершение совместных действий Шведова Р.С. и иных лиц. В связи с чем отсутствует возможность правовой оценки субъективной стороны действий каждого из участников событий, надлежащего установления фактических обстоятельств произошедшего и квалификации содеянного.

Кроме этого, в судебном заседании не был допрошен и обвиняемый по уголовному делу Шведов Р.С., тем самым суд первой инстанции ограничил его право на защиту, предусмотренное пп. 3-6 ч.4 ст. .

Суд апелляционной инстанции полагает, что при решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору, не изучив выделенный органами предварительного следствия материал в отношении иных лиц, суд сделал вывод о фактических обстоятельствах совершения преступлений Шведовым Р.С., а также о причастности иных лиц, не являющихся фигурантами по делу, вошел в обсуждение наличия в деянии более тяжкого состава преступления, приведя его квалификацию и предопределяя их вину, что является недопустимым в силу требований ч.1.3 ст. , поскольку данные вопросы согласно нормам ст. , ст. подлежат разрешению судом лишь при постановлении приговора, при рассмотрении дела в отношении конкретного лица, по предъявленному ему обвинению.

Считает, что при производстве предварительного расследования по уголовному делу в отношении Шведова Р.С. нарушений требований уголовно-процессуального законодательства, препятствующих рассмотрению дела судом и влекущих возвращение уголовного дела прокурору в порядке п.6 ч.1 ст. , судом установлено не было.

При таких обстоятельствах обжалуемое постановление не может быть признано законным и обоснованным, отвечающим требованиям ст. , в связи с чем оно подлежит отмене с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство, в ином составе.

Поскольку постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ч. 1 ст. вынесено с нарушениями требований уголовно-процессуального закона, оно не может быть признано законным и обоснованным и подлежит отмене, с направлением дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ,

постановил:

постановление судьи Ленинского районного суда города Томска от 05 ноября 2015 года о возвращении уголовного дела в отношении обвиняемого Шведова Р. С. в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. и ч.1 ст. , отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение в Ленинский районный суд г.Томска в ином составе судей.

Апелляционную жалобу адвоката Базановой И.П. удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Томский областной суд.

Суд:

Томский областной суд (Томская область)

Подсудимые:

Шведов Р.С.

Судьи дела:

Низамиева Елена Николаевна (судья)

Судебная практика по:

Похищение

Судебная практика по применению нормы ст. 126 УК РФ

За время действия нового УПК РФ обозначились проблемы, затрагивающие некоторые принципиальные положения уголовного судопроизводства. Практика возвращения уголовных дел прокурору судами свидетельствует о том, что применение пришедшей на смену институту дополнительного расследования процедуры вызывает определенные трудности, связанные с возможностью двоякого толкования новых процессуальных норм и наличием пробелов в регулировании соответствующих правоотношений.

Некоторые проблемы толкования института возвращения уголовного дела прокурору поможет решит данная статья.

Деятельность прокурора в уголовном процессе всегда была в центре внимания юридической науки и правоприменительной практики.

По закону прокурор призван нести ответственность за результаты уголовного преследования, использовать все предоставленные ему полномочия для устранения препятствий и обеспечения рассмотрения уголовного дела в судебном заседании.

Однако сложившаяся практика свидетельствует о существенных недостатках деятельности прокурора, приводящая к направлению в суд уголовных дел с невосполнимыми пробелами.

Изменившийся уголовно-процессуальный закон не предусматривает возвращение уголовного дела судом для производства дополнительного расследования в целях восполнения его неполноты, ориентируя прокурора на улучшение надзорной деятельности. Поэтому дополнительного осмысления требует проблема возвращения прокурору уголовного дела в порядке ст. 237 УПК, к которой в последнее время вызван повышенный интерес со стороны практических работников.

Тем более что, 07.05.2013 года вступили в силу изменения в уголовно-процессуальный закон, введенные Федеральным законом от 26.04.2013 № 64-ФЗ.

Новеллой является то, что в соответствии с частью 1.2 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом в случаях, если:

1) после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, являющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления;

2) ранее вынесенные по уголовному делу приговор, определение или постановление суда отменены вышестоящими судами, а послужившие основанием для их отмены новые или вновь открывшиеся обстоятельства являются, в свою очередь, основанием для предъявления обвиняемому обвинения в совершении более тяжкого преступления.

Право возвращать уголовное дело прокурору по указанным основаниям предоставлено судам первой, апелляционной и кассационной инстанций.

Таким образом, законодатель предоставил возможность стороне обвинения в ходе рассмотрения дела, либо при возобновлении производства по делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств при выявлении данных, из которых видно, что подсудимый (осужденный) совершил более тяжкое преступление, чем ему инкриминируется, ходатайствовать о возвращении уголовного дела прокурору для предъявления лицу обвинения о более тяжком преступлении.

Ранее по данному основанию суд не вправе был возвращать дело прокурору, поскольку это повлекло бы ухудшение положения лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

В новой редакции закона суд не может возвращать дело прокурору для предъявления обвиняемому более тяжкого обвинения по собственной инициативе, а только ходатайству прокуратуры.

В случае возвращения прокурором уголовного дела следователю в связи выявлением обстоятельств, предусмотренных ч. 1 и ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ, срок производства следственных и иных процессуальных действий не может превышать одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю.

Институт возвращения уголовного дела действует достаточно долго, но в судебной практике сохраняются неясности, требующие единообразного разрешения. В частности, судьи по-прежнему испытывают сложность в оценке нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных органами предварительного расследования, с точки зрения того, являются ли они основанием для возвращения дела прокурору. Нередко у судей возникает неверное представление об идентичности процедуры возвращения дел в порядке ст. 237 УПК РФ упраздненному институту направления уголовных дел для дополнительного расследования, недопонимание различия в их предназначении и сущности.

Часть 1 статьи 237 УПК РФ предусматривает обязательное условие, при котором возможно возвращение дела прокурору, а именно: нарушения, указанные в законе, должны препятствовать рассмотрению дела судом. Целью данной судебной процедуры является не восполнение неполноты и пробелов предварительного расследования, и не устранение любых недостатков и упущений органов уголовного преследования, что было характерно для правового института направления дел для дополнительного расследования, а лишь устранение препятствий рассмотрения дела судом.

Одним из оснований направления дела прокурору является составление обвинительного заключения или обвинительного акта с нарушением требований УПК РФ. По указанному основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, прокурору возвращается наибольшее количество дел. Такое положение объясняется, прежде всего, недостаточным уровнем предварительного расследования уголовных дел и допускаемыми при этом нарушениями уголовно-процессуального закона, которые по прежнему распространены в практике органов уголовного преследования.

Существует два вида оснований применения п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, это непосредственные нарушения требований закона при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта и иные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные в ходе предварительного расследования. Последняя категория нарушений четко не определена рамками уголовно-процессуального закона, а потому судам зачастую сложно найти правильное решение в конкретной ситуации. К непосредственным нарушениям при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта относятся нарушения положений ст. 220 и 225 УПК РФ соответственно, связанные с несоблюдением требований указанных правовых норм к форме и содержанию данных процессуальных документов. В соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Верховного суда РФ №1 от 5 марта 2004 г. «О применении судами норм УПК РФ», под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220 и 225 УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта. К таким нарушениям Верховный Суд РФ относит случаи, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого; когда обвинительное заключение или обвинительный акт не подписан следователем, дознавателем либо не утвержден прокурором, когда в обвинительном заключении или обвинительном акте отсутствуют указание на прошлые судимости обвиняемого, данные о месте нахождения обвиняемого, данные о потерпевшем, если он был установлен по делу, и другие.

Значительное число нарушений ст. 220 УПК РФ представляют собой не собственно нарушения, вызванные несоблюдением правил составления обвинительного заключения (примеры приведены выше), а такие упущения, которые дублируют нарушения УПК, допущенные при вынесении постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. Имеются в виду случаи, когда недостатки содержания постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, касающиеся изложения обстоятельств преступного деяния, сущности и формулировки обвинения, а также юридической квалификации вместе с текстом предъявленного обвинения переносятся в текст обвинительного заключения.

В юридической литературе вышеперечисленные нарушения, послужившие причиной возвращения дел прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, объединяют в следующие группы:

  • неправильное указание в обвинительном заключении (обвинительном акте) данных о личности обвиняемого, а также о потерпевшем и других участниках процесса;
  • недостатки и упущения при изложении в обвинительном заключении фабулы, существа и формулировки обвинения;
  • нарушения, связанные с изложением доказательств;
  • иные нарушения, допущенные непосредственно при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта;
  • иные нарушения уголовно-процессуального закона.
Другой распространенной причиной для возвращения уголовных дел прокурору является не полное указание органами предварительного следствия данных о личности обвиняемых, потерпевших и других участников уголовного процесса. Наиболее существенными являются такие данные о личности обвиняемого как его фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, которые позволяют идентифицировать личность гражданина по его личным документам. Неправильное указание этих данных в обвинительном заключении (обвинительном акте) ставит под сомнение соответствие личности обвиняемого данным о личности лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности за данное деяние, а также соответствие данных о личности лица, в отношении которого дело направлено в суд, личности лица, привлеченного в качестве обвиняемого. Во многих случаях такое состояние обвинительного заключения (обвинительного акта) исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения или акта.

Кроме того, на практике выявлены случаи, когда органы предварительного следствия неверно указывают, либо вообще не указывают сведения о личности потерпевших, когда их участие является обязательным. В данных случаях суды обоснованно принимали решение о возвращении уголовных дел данной категории прокурору, поскольку это является грубым нарушением п. 8 ч. 1 ст. 220 УПК РФ и препятствует рассмотрению уголовного дела по существу.

Значительную группу составляют недостатки и упущения при изложении в обвинительном заключении фабулы, существа и формулировки обвинения. В качестве конкретных нарушений данной группы судами указывались: противоречивое изложение обстоятельств в фабуле обвинения; отсутствие обвинения в отношении одного из обвиняемых по делу; изложение сущности обвинения не полностью или в противоречие содержанию постановления о привлечении в качестве обвиняемого, не приведение формулировки обвинения; изложение формулировки обвинения не полностью или не в соответствии с диспозицией соответствующей статьи УК; отсутствие юридической квалификации в соответствии с предъявленным обвинением; неконкретное изложение в заключении предъявленного обвинения.

В следующую группу оснований для возвращения уголовного дела прокурору включают нарушения, связанные с изложением доказательств. Согласно п. 5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, а также п. 6 ч. 1 ст. 225 УПК РФ в обвинительном заключении (обвинительном акте) должен быть приведен перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. На первоначальном этапе действия Уголовно-процессуального кодекса РФ основным нарушением данной группы являлось перечисление доказательств в обвинительном заключении со ссылками на листы дела без раскрытия их содержания. Согласно Постановлению Пленума Верховного суда РФ №1 «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса РФ» от 5 марта 2004 г. под перечнем доказательств понимается не только ссылка в обвинительном заключении на источники доказательств, но и приведение в обвинительном заключении или обвинительном акте краткого содержания доказательств, поскольку в силу ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основании которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу. Однако, несмотря на разъяснения Верховного Суда РФ, на практике встречаются случаи, когда следователи не приводят содержание доказательств, а ограничиваются лишь ссылками на их источники.

Согласно ч. 4 ст. 220 УПК РФ список подлежащих вызову в судебное заседание лиц прилагается к обвинительному заключению и является, по сути, его составной частью. Отсутствие такого списка, либо его неполнота означают, что обвинительное заключение составлено с нарушением уголовно-процессуального закона и поэтому может служить основанием для возвращения дела прокурору. Например, отсутствие в списке лиц, подлежащих обязательному вызову в судебное заседание, а к таковым относятся стороны по делу (например, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их законные представители), в ряде случаев являлось дополнительным основанием для принятия районными судами решения о возвращении дела прокурору по п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Иные, не связанные с составлением обвинительного заключения или обвинительного акта нарушения УПК в качестве самостоятельного основания возвращения дела прокурору в ст.237 УПК не указаны. Однако в судебной практике такие нарушения постепенно стали являться действительной причиной возвращения дел прокурору, хотя зачастую суды мотивировали свои решения, ссылаясь на составление обвинительного заключения или обвинительного акта с нарушением закона. В настоящее время такая практика поддержана высшими судебными органами РФ, и суды имеют возможность применять п.1 ч.1 ст.237 УПК, напрямую ссылаясь на иные нарушения УПК. Как указал Конституционный Суд РФ, в случае выявления допущенных органами дознания или предварительного следствия процессуальных нарушений суд вправе, самостоятельно и независимо осуществляя правосудие, принимать в соответствии с уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав участников уголовного судопроизводства и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу.

При оценке выявленных нарушений УПК с точки зрения их существенности судам можно руководствоваться перечнем и критериями, приводившимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ №84 от 8 декабря 1999 г. «О практике применения судами законодательства, регулирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования». Хотя данное постановление и утратило силу, изложенные в нем рекомендации в части отнесения нарушений УПК к категории существенных применимы и в практике возвращения дел в порядке ст. 237 УПК..

Наиболее существенными и достаточно распространенными нарушениями норм УПК, препятствующими рассмотрению дела по существу, по-прежнему являются различного рода нарушения права обвиняемого на защиту. вследствие чего не были проверены все доказательства; не привлечение к участию в деле, на несоблюдение сроков предъявления постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого; неправильное выделение дела в отношении другого лица; нарушения при выполнении требований ст. 217 УПК; возбуждение и расследование дела ненадлежащим лицом; проведение предварительного следствия вместо дознания; нарушение подследственности по делу в отношении военнослужащих; непризнание потерпевшим пострадавшей от преступления; не уведомление потерпевшего о рассмотрении его ходатайства и об окончании предварительного следствия; не уведомление потерпевшего о направлении дела в суд, проведение дополнительного расследования после возвращения дела прокурору при отсутствии соответствующего постановления прокурора.

Еще одним основаниям возвращения уголовного дела прокурору является невручение обвиняемому копии обвинительного заключения или обвинительного акта. Согласно требованиям ст. 222 УПК РФ после утверждения обвинительного заключения прокурором его копия с приложениями вручается прокурором обвиняемому. Несоблюдение этого положения закона является одним из оснований для возвращения уголовного дела прокурору.

Одним из оснований для возвращения уголовных дел прокурору является необходимость соединения нескольких уголовных дел в одном производстве. Основания к принятию решения о соединении уголовных дел перечислены в ст.153 УПК РФ. Из содержания данной нормы следует, что уголовные дела расследуются, как правило, раздельно. Их соединение допускается строго в определенных случаях, определенных частями 1 и 2 данной статьи. Критерии необходимости соединения дел на стадии предварительного расследования Уголовно-процессуальным кодексом РФ не определены. По смыслу ст. 153 УПК РФ соединение дел в одно производство является правом, а не обязанностью прокурора, который самостоятельно решает вопрос о целесообразности такого процессуального решения. В силу ч. 1 ст. 237 УПК РФ возвращение дела судом прокурору по мотиву наличия оснований для его соединения с другим делом возможно лишь при условии, если раздельное производство по ним в судебных стадиях создает препятствия для их судебного рассмотрения. Само по себе поступление в суд нескольких дел, которые на основании ст. 153 УПК РФ могли быть соединены в одно производство, не препятствует их раздельному рассмотрению и разрешению судом по существу. На практике соединение дел чаще всего вызвано необходимостью более оперативного и всестороннего рассмотрения дел, переданных в суд в отношении одного обвиняемого. Кроме того, по уголовным делам, по которым обвиняется несколько лиц в совершении одного и того же преступления, существует вероятность, что раздельное их рассмотрение может не только отразиться на качестве судебного следствия, но и привести, например, к установлению взаимоисключающих обстоятельств, породить проблемы в процессе исследования доказательств. По смыслу ст. 237 УПК РФ вопрос о возвращении уголовных дел прокурору ввиду наличия оснований для их соединения может решаться судом только в отношении уголовных дел, поступивших на рассмотрение суда, поскольку уголовно-процессуальный закон не допускает принятие по делу процессуальных решений органом или должностным лицом, в чьем производстве не находится данное дело. В связи с этим возвращение уголовного дела прокурору для соединения с другим делом, по которому производится предварительное расследование, нельзя признать законным. Поэтому суды подчас допускают неправильное применение уголовного закона.

Не разъяснение обвиняемому прав, предусмотренных ст. 217 УПК РФ, как самостоятельное основание для возвращения дела прокурору, появилось недавно, в 2003 г. Но, несмотря на это, уголовные дела возвращаются прокурору по данному основанию достаточно часто. Причины ненадлежащего выполнения следователями требований ст. 217 УПК РФ заключались в не разъяснении обвиняемым права на рассмотрение уголовного дела в порядке гл. 40 УПК РФ, а также их права на рассмотрение уголовного дела со стадии предварительного слушания дела.

Перечень оснований к возвращению судом уголовного дела прокурору, приведенный в ч.1 ст. 237 УПК РФ, является исчерпывающим. В то же время, очевидно, что восполнение некоторых препятствий для рассмотрения дела в судебном заседании немыслимо без восполнения неполноты предварительного расследования.

К основаниям возврата уголовного дела прокурору Пленум Верховного Суда РФ относит в том числе "неточность" и "неконкретность обвинения" (Постановление Пленума ВС РФ: абз. 2 п.25 от 28 декабря 2006 г. N 64; абз.2 п.3 от 9 декабря 2008 г. N 25). До уточнения законодательных дефиниций при разрешении вопросов, связанных с возвращением судьей уголовного дела со стадии предварительного слушания, необходимо руководствоваться не только уголовно-процессуальными нормами, но и постановлениями Конституционного Суда РФ.

Как показал анализ, проведенный прокуратурой Санкт-Петербурга, основной причиной возвращения судами уголовных дел прокурору в порядке являются основания, предусмотренные п.1 ст. 237 УПК РФ. которые обусловлены, так называемыми, техническими ошибками либо иными неточностями, допущенными следователями или дознавателями во вводной или описательно-мотивировочной частях обвинительного заключения или акта. Главным образом, это неверное указание данных о личности обвиняемого, например, даты и места его рождения, наличия или отсутствия непогашенных в установленном законом порядке судимостей, нередки ошибки, относящиеся ко времени и месту совершения преступления. Также имеют место неправильное или неполное изложение диспозиции статьи Закона, по которому виновному предъявлено обвинение, а также несоответствие обстоятельств преступного деяния, изложенных в обвинительном заключении, предложенной квалификации, т.е. диспозиции статьи, по которой он обвиняется.

В заключение настоящей статьи хотелось бы отметить, что правовой институт возвращения уголовных дел прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом за годы своего существования стал одним из эффективных способов защиты нарушенных органами предварительного следствия прав участников уголовного процесса. В то же время в научной литературе постоянно высказывается мнение о необходимости изменения ряда норм УПК РФ, касающихся порядка обжалования постановлений, принятых по итогам предварительного слушания, а также регламентирования полномочий суда относительно возвращения уголовного дела с более поздних стадий рассмотрения уголовного дела (подготовительная часть судебного заседания, судебное следствие и. т.п.). Необходимо законодательно закрепить в качестве дополнительных оснований для возвращения уголовных дел прокурору иных существенных нарушений УПК, которые препятствуют рассмотрению уголовного дела и признаны в настоящее время судебной практикой.

1.2. Курганский городской суд Курганской области, рассматривая уголовное дело по обвинению ряда граждан в совершении преступлений, предусмотренных частью третьей статьи 109 "Причинение смерти по неосторожности" и частью второй статьи 118 "Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности" УК Российской Федерации, принял по собственной инициативе решение о возвращении данного уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, мотивировав свое решение несоответствием предъявленного обвинения описанию инкриминируемых обвиняемым деяний в силу квалификации их действий как менее тяжких, чем следует из фактических обстоятельств дела, преступлений.

Курганский областной суд, которому в связи с обжалованием государственным обвинителем соответствующего постановления суда первой инстанции данное уголовное дело было передано на рассмотрение в апелляционном порядке, в своем запросе в Конституционный Суд Российской Федерации утверждает, что часть первая статьи 237 УПК Российской Федерации - с учетом сложившейся практики ее применения и пределов судебного разбирательства - не соответствует статьям 1 (часть 1), , 17 (часть 3), 21 (часть 1), 45 (часть 1), , 55 (части 1 и ), 71 (пункты "в" , "о") и 72 (пункт "б" части 1) Конституции Российской Федерации, поскольку не позволяет суду в случае обнаружения в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении несоответствия описания преступного деяния формулировке предъявленного обвинения по собственной инициативе - при отсутствии заявления обвиняемого, потерпевшего либо их представителей о нарушении их процессуальных прав на досудебной стадии производства по уголовному делу - возвратить данное уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом по основаниям, допускающим или предполагающим в дальнейшем возможность ухудшения положения обвиняемого, чем фактически исключают при постановлении итогового решения по уголовному делу возможность правильного применения судом уголовного закона и вынесения им по результатам судебного разбирательства законного, обоснованного и справедливого решения.

Соответственно, исходя из того, что правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах, федеральный законодатель, устанавливая порядок его отправления, обязан предусмотреть механизм (процедуру), который гарантировал бы вынесение правосудных, т.е. законных, обоснованных и справедливых, судебных решений.

3. Согласно Конституции Российской Федерации судебная власть в Российской Федерации осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства () на основе общих для всех видов судопроизводства принципов правосудия, включая независимость судей, их подчинение только Конституции Российской Федерации и федеральному закону, состязательность и равноправие сторон ( ; ; ), - вне зависимости от природы и особенностей материальных правоотношений, определяющих предмет рассмотрения в каждом виде судопроизводства.

Применительно к уголовному судопроизводству это означает, что, разрешая дело, суд на основе исследованных в судебном заседании доказательств формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в данном деле нормах права и, соответственно, об осуждении или оправдании лиц, в отношении которых велось уголовное преследование. При этом состязательность в уголовном судопроизводстве во всяком случае предполагает, что возбуждение уголовного преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами, а в предусмотренных случаях также потерпевшими. Возложение же на суд обязанности в той или иной форме подменять деятельность этих органов и лиц по осуществлению функции обвинения не согласуется с предписанием статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия, как того требуют статья 120 (часть 1) Конституции Российской Федерации, а также Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Международного пакта о гражданских и политических правах.

В качестве основания уголовной ответственности Уголовный кодекс Российской Федерации называет совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом (), а в числе принципов уголовной ответственности - принцип вины, в силу которого лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (часть первая статьи 5), и принцип справедливости, в силу которого наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть первая статьи 6).

Как следует из приведенных положений Уголовного кодекса Российской Федерации, определение основания и условий привлечения к уголовной ответственности лиц, совершивших преступления, назначение справедливого наказания и иных мер уголовно-правового характера относятся к сфере уголовно-правового регулирования и уголовно-правовых отношений. Соответственно, производство по уголовному делу, имеющее своим назначением как защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, так и защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, равно как и уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания либо отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания ( УПК Российской Федерации) не могут осуществляться в противоречии с положениями уголовного закона.

В свою очередь, неправильным применением уголовного закона согласно части первой статьи 389.18 УПК Российской Федерации являются как нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации, так и применение не той статьи или не тех пункта и (или) части статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, которые подлежали применению. Положение части второй той же статьи, признающее несправедливым приговор, по которому, в частности, было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, согласуется с требованиями части первой статьи 60 УК Российской Федерации, закрепляющей, что справедливость наказания предполагает его назначение в пределах, установленных санкцией статьи Особенной части данного Кодекса, предусматривающей ответственность за совершенное преступление.

Следовательно, неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали, приводило бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия.

4. Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, конституционное право каждого на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы.

Поскольку конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного преследования, что гарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, суд, выявив допущенные органами дознания или предварительного следствия процессуальные нарушения, вправе принимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу. Возвращая в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, создание предпосылок для правильного применения норм уголовного закона дают возможность после устранения выявленных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия по нему решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право обвиняемого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и ), а также условия для вынесения судом правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 2003 года N 2-П , от 5 февраля 2007 года N 2-П , от 16 мая 2007 года N 6-П и от 21 апреля 2010 года N 10-П , определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года N 1063-О-О и от 3 апреля 2012 года N 598-О).

Учитывая, что никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, а обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном данным Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда, лишь суд, отправляя правосудие по уголовному делу, при постановлении приговора разрешает следующие вопросы: доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, и что это деяние совершил именно он, является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено, виновен ли подсудимый в совершении этого преступления, подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное им преступление (части первая и вторая статьи 8 , часть первая статьи 14 и УПК Российской Федерации). Соответственно, указанная в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении квалификация содеянного может рассматриваться лишь в качестве предварительной. Окончательная же юридическая оценка деяния и назначение наказания за него осуществляются именно и только судом исходя из его исключительных полномочий по осуществлению правосудия, установленных Конституцией Российской Федерации и уголовно-процессуальным законом (пункт 1 части первой статьи 29 УПК Российской Федерации).

Между тем в случае, когда в ходе судебного разбирательства (которое, как следует из статьи 252 УПК Российской Федерации, проводится только по предъявленному обвинению, а изменение обвинения в судебном разбирательстве в сторону ухудшения не допускается) суд придет к выводу, что имеет место нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, препятствующее рассмотрению уголовного дела судом, в том числе ввиду несоответствия квалификации инкриминируемого обвиняемому преступления обстоятельствам, указанным в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, ограничение права суда на выбор нормы уголовного закона, подлежащей применению, или на возвращение уголовного дела прокурору (как по ходатайству стороны, так и по собственной инициативе) на основании части первой статьи 237 УПК Российской Федерации ставит решение суда в зависимость от решения, обоснованность которого и составляет предмет судебной проверки и которое принимается органами уголовного преследования, в том числе входящими в систему исполнительной власти, т.е. является неправомерным вмешательством в осуществление судебной власти, самостоятельность и независимость которой находятся под защитой Конституции Российской Федерации, прежде всего ее статей 10 и 120 (часть 1).

4.2. Применительно к стадии возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств Конституционным Судом Российской Федерации была сформулирована правовая позиция, согласно которой судебное решение, если существенно значимые обстоятельства события, являющегося предметом исследования по уголовному делу, отражены в нем неверно, не может рассматриваться как справедливый акт правосудия; если в силу недопустимости выхода суда за рамки обвинения, сформулированного в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, не отражены в итоговом судебном решении, то должны быть задействованы процессуальные механизмы, которые позволяли бы осуществлять расследование новых обстоятельств и их учет в соответствующем документе, направляемом в суд органами уголовного преследования; при установлении и использовании таких механизмов стороне защиты, соответственно, должны быть обеспечены адекватные возможности для собирания и представления дополнительных доказательств и для оспаривания обвинения (Постановление от 16 мая 2007 года N 6-П).

Тем более требуется задействование процессуальных механизмов, которые позволяли бы предотвратить вынесение несправедливого, незаконного и необоснованного приговора, на предшествующих стадиях, когда существенно значимым обстоятельствам события, которое будет служить предметом исследования по уголовному делу, в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении дается неправильная уголовно-правовая оценка, очевидная для суда, либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для предъявления обвинения в совершении более тяжкого преступления, что препятствует всестороннему и объективному разрешению уголовного дела и может отразиться на правильности окончательной квалификации судом совершенного обвиняемым деяния, а потому поставить под сомнение законность и обоснованность вынесенного по делу судебного решения.

Предусматривая процедуры исправления как процессуальных нарушений, допущенных судом, так и нарушений, касающихся неправильного применения им уголовного закона , Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит, однако, положений, позволяющих разрешить вопрос о таких нарушениях, допущенных органами предварительного расследования, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо если в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления. Тем самым, по существу, сужается функция судебного контроля за действиями органов уголовного преследования, что препятствует реализации принципов равенства, справедливости, верховенства права, а также принципа законности, как они установлены Конституцией Российской Федерации, уголовным и уголовно-процессуальным законами, и не отвечает требованиям справедливого правосудия, самостоятельности и независимости судебной власти.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия, а следовательно, государство обязано способствовать устранению нарушений прав потерпевшего от преступления; ограничение же доступа к правосудию является одновременно и ограничением фундаментального права на защиту достоинства личности; это тем более относится к жертвам преступлений, которым должна предоставляться государственная защита и обеспечиваться возможность собственными действиями добиваться, в том числе в рамках производства по уголовному делу, восстановления своих прав и законных интересов, которые не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного вреда, - эти интересы в значительной степени связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания, от решения которых, в свою очередь, во многих случаях зависят реальность и конкретные размеры возмещения вреда; непринятие своевременных мер к выявлению и устранению нарушений прав и свобод в тех случаях, когда в дальнейшем их восстановление оказывается невозможным, означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством, а также должно расцениваться как невыполнение государством и его органами своей конституционной обязанности (постановления от 3 мая 1995 года N 4-П , от 2 февраля 1996 года N 4-П , от 16 мая 1996 года N 12-П , от 15 января 1999 года N 1-П , от 14 февраля 2000 года N 2-П , от 24 апреля 2003 года N 7-П , от 11 мая 2005 года N 5-П , от 16 октября 2012 года N 22-П и др.).

Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации потерпевший, его законный представитель и (или) представитель выступают на стороне обвинения и участвуют в уголовном преследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного обвинения - выдвигают и поддерживают обвинение в порядке, установленном данным Кодексом (); для участия в уголовном преследовании по делам публичного и частно-публичного обвинения потерпевший наделен правами знать о предъявленном обвиняемому обвинении и знакомиться с материалами дела, заявлять ходатайства и отводы, представлять доказательства, выступать в судебных прениях, обжаловать решения суда (часть вторая статьи 42).

В силу особенностей своего статуса потерпевший не наделяется правом предопределять осуществление уголовного преследования по делам публичного и частно-публичного обвинения и его пределы и самостоятельно выдвигать и поддерживать обвинение в суде. Реализация же им права довести до суда свою позицию по вопросам о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона зависит от обеспечения этого права органами публичного уголовного преследования - дознавателем, следователем и прокурором: ходатайство потерпевшего об изменении обвинения на более тяжкое рассматривается дознавателем, следователем (статьи 119-122 УПК Российской Федерации), отказ в его удовлетворении может быть обжалован руководителю следственного органа или прокурору (статьи 123 и УПК Российской Федерации). Отказ в удовлетворении такого ходатайства потерпевший в соответствии со статьей 125 УПК Российской Федерации может обжаловать и в суд, который, однако, если уголовное дело не было прекращено, не вправе рассмотреть такую жалобу потерпевшего по существу, поскольку при проверке законности и обоснованности решений и действий (бездействия) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа и прокурора не должен предрешать вопросы, которые впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства по существу уголовного дела (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 года N 5-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 октября 2003 года N 385-О , от 23 июня 2009 года N 889-О-О , от 2 июля 2009 года N 1009-О-О , от 20 октября 2011 года N 1430-О-О , от 19 июня 2012 года N 1096-О и др.). Судья, рассматривая жалобу потерпевшего в порядке, предусмотренном статьей 125 УПК Российской Федерации, согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2009 года N 1 "О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", не вправе делать выводы о квалификации деяния.

В рамках приведенного правового регулирования ограничение права суда в ходе судебного производства самостоятельно разрешать вопрос о выборе нормы уголовного закона , подлежащей применению, в случае несоответствия квалификации преступления обстоятельствам, указанным в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, когда имеются основания для предъявления обвинения в более тяжком преступлении, равно как и удовлетворить ходатайство потерпевшего о возвращении уголовного дела прокурору для устранения таких нарушений влечет и ограничение права потерпевшего на защиту от преступных действий, возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, не позволяет принимать своевременные меры к выявлению и устранению нарушений этих прав, что в конечном счете приводит к нарушению принципов состязательности и равноправия сторон, умалению чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но самим государством, фактически сводит на нет право потерпевшего довести до суда свою позицию о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания.

5. Таким образом, положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее , 17 (часть 1), 19 (части 1 и ), 21 (часть 1), , 46 (части 1 и ), 55 (часть 3), 118 (части 1 и ) и 120 (часть 1 частью второй статьи 252 данного Кодекса, исключающей в судебном разбирательстве возможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, препятствуют самостоятельному и независимому выбору судом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда он приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

Федеральному законодателю надлежит, руководствуясь требованиями Конституции Российской Федерации, в том числе закрепляющими принципы правовой определенности, состязательности судопроизводства, полноты и эффективности судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, а также правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в настоящем Постановлении, внести в правовое регулирование изменения, направленные на устранение препятствий для вынесения судом основанного на правильном применении норм уголовного и уголовно-процессуального законов решения по уголовному делу в случаях, когда фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

частью второй статьи 71 , , , , , и Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее , 17 (часть 1), 19 (части 1 и ), 21 (часть 1), , 46 (части 1 и ), 55 (часть 3), 118 (части 1 и ) и 120 (часть 1), в той мере, в какой эти положения в системе действующего правового регулирования, в том числе во взаимосвязи с частью второй статьи 252 данного Кодекса, исключающей в судебном разбирательстве возможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, препятствуют самостоятельному и независимому выбору судом подлежащих применению норм уголовного закона в случаях, когда он приходит к выводу, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства им установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

2. Правоприменительные решения, вынесенные в отношении гражданина Республики Узбекистан Гадаева Баходира Тилявовича на основании положений части первой статьи 237 УПК Российской Федерации в той мере, в какой эти положения признаны настоящим Постановлением не соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.

3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

4. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и на "Официальном интернет-портале правовой информации" (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации

Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации С.М. Казанцева
по Постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2013 года N 16-П по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Гадаева Баходира Телявовича и запросом Курганского областного суда

Гуманистические начала правового государства, призванного прежде всего защищать права и свободы человека ( ; ; Конституции Российской Федерации), предопределяют обязанность федерального законодателя осуществлять правовое регулирование таким образом, чтобы обеспечить условия для реализации своих прав как лицам, потерпевшим от преступлений, так и подсудимым.

Федеральный законодатель, осуществляющий на основе предписаний статей 2 , 46-53 , 71 (пункт "о") Конституции Российской Федерации и соответствующих международно-правовых обязательств Российской Федерации правовое регулирование общественных отношений в сфере уголовного судопроизводства, располагая достаточно широкой дискрецией в выборе конкретных мер защиты прав всех участников процесса, должен обеспечивать баланс публичных и частных интересов и конституционно значимых ценностей.

При этом возможные ограничения прав и свобод в силу статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и ) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации допустимы, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, только в целях защиты конституционных ценностей на основе принципа юридического равенства и вытекающих из него критериев разумности, соразмерности (пропорциональности) и необходимости в правовом демократическом государстве и не должны искажать основное содержание конституционных прав и свобод и посягать на само их существо.

Установленные оспариваемыми заявителями положениями части первой статьи 237 УПК Российской Федерации во взаимосвязи с частью второй статьи 252 того же Кодекса пределы судебного разбирательства уголовных дел являются одной из важных гарантий личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Закрепленный в действующем законодательстве принцип недопустимости ухудшения положения подсудимого путем привлечения его к ответственности за те деяния, которые не были ему инкриминированы в обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном постановлении, сам по себе не нарушает принципов справедливости, состязательности и равноправия сторон. Этот принцип находит отражение в том числе в оспариваемой в данном деле части первой статьи 237 УПК Российской Федерации, которая, с учетом статьи 252 данного Кодекса, ограничивающей право суда в ходе судебного производства самостоятельно дополнять обвинение и расширять пределы судебного разбирательства, не позволяет суду ни по ходатайству потерпевшего, ни по собственной инициативе возвратить уголовное дело прокурору для устранения нарушений, связанных с квалификацией преступления, в случае несоответствия квалификации обстоятельствам, указанным в предъявленном обвинении, когда, по мнению судьи, имеются основания для предъявления обвинения в более тяжком преступлении.

Оспариваемые заявителями положения призваны в определенной мере восполнить в пользу подсудимого то фактическое неравенство, которое существует между стороной обвинения в лице большого аппарата обвинительной и следственной власти и стороной защиты в лице подсудимого и его адвоката. При этом надо учесть и тот факт, что, по мнению некоторых известных ученых, на досудебных стадиях процесса отечественное законодательство сохраняет существенные элементы следственного (инквизиционного или розыскного) порядка судопроизводства, при котором уголовный преследователь сосредоточивает в своих руках не только обвинительную, но и значительную часть судебной власти (Смирнов А.В. Некоторые актуальные проблемы уголовного права и процесса в свете положений российской Конституции и международного права//Российский юридический журнал. 2011. N 2).

Исправление допущенных органами, осуществляющими уголовное преследование, нарушений или ошибок, если этим ухудшается положение подсудимого и нарушается его право на защиту, не может рассматриваться в качестве той конституционно значимой цели, ради которой требуется наделять суд несвойственной ему функцией обвинения и ограничивать право подсудимого на защиту.

Уголовно-процессуальным законодательством предусмотрен целый комплекс правовых механизмов, обеспечивающих возможность исправления ошибок, допущенных на стадии досудебного производства, в том числе при формулировании окончательного обвинения.

Вопреки мнению заявителя действующее правовое регулирование не только не нарушает принципы состязательности и равноправия сторон, но, напротив, является их дополнительной гарантией и отвечает всем требованиям справедливого правосудия, самостоятельности и независимости судебной власти.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 ноября 1996 года N 19-П, Конституции Российской Федерации относит к основам конституционного строя Российской Федерации разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную, что предполагает самостоятельное выполнение каждой ветвью государственной власти своих специфических, установленных Конституцией Российской Федерации и федеральным законом функций и полномочий. При этом в соответствии со статьей 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации исключительную компетенцию судебной власти составляет осуществление правосудия. Из названных конституционных норм следует, с одной стороны, что никакой иной орган не может принимать на себя функцию отправления правосудия, а с другой - что на суд не может быть возложено выполнение каких бы то ни было функций, не согласующихся с его положением органа правосудия.

Возбуждение уголовного преследования и поддержание обвинения перед судом является задачей специальных органов - дознания, предварительного следствия и прокуратуры. Суд же обязан проверять результаты их деятельности, объективно и беспристрастно решая вопрос о законности и обоснованности выдвигаемых против лица обвинений, а также рассматривая жалобы на действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство на досудебных стадиях.

В том же Постановлении Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что с объективностью и беспристрастностью суда, который в качестве органа правосудия выносит приговор по делу, не согласуется наделение его в этом же процессе полномочиями возбуждать уголовное дело и формулировать по нему обвинение. Это противоречит конституционным положениям о независимом судебном контроле за обеспечением прав граждан в уголовном судопроизводстве, закрепленным в , 46 (часть 1) и Конституции Российской Федерации, согласно которым права и свободы человека и гражданина обеспечиваются правосудием и каждому гарантируется их защита независимым судом. Из такого же понимания статуса суда исходит и Международный пакт о гражданских и политических правах, провозглашающий, что каждый, кому предъявлено уголовное обвинение, имеет право на справедливое разбирательство его дела компетентным, независимым и беспристрастным судом (пункт 1 статьи 14). Это, кроме всего прочего, означает, что справедливое правосудие предполагает возложение на суд лишь задачи принять решение по поводу уже предъявленного лицу уголовного обвинения, а не самостоятельно его формулировать.

Представляется, что правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, высказанные по поводу правового регулирования возбуждения уголовного дела и формулирования по нему обвинения, могут быть распространены в этой части и на оспариваемые в данном деле положения уголовно-процессуального законодательства, предусматривающие недопустимость изменения обвинения судом самостоятельно на более тяжкое в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции.

Судья, расширяя обвинение в отношении конкретного лица и формулируя требования к органам обвинительной власти представить суду доказательства виновности обвиняемого, оказывается связанным такими своими решениями. Это затрудняет для судьи объективное исследование и правовую оценку в судебном заседании обстоятельств дела, тем более что вынесение оправдательного приговора или иного решения в пользу подсудимого может восприниматься как свидетельство ошибочности его прежних выводов по данному делу.

В результате под угрозу ставится внутренняя независимая позиция судьи по делу, а следовательно, оказывается нарушенным гарантируемое статьей 120 Конституции Российской Федерации право человека на рассмотрение его дела независимым и беспристрастным судом. Кроме того, наносится серьезный ущерб доверию, которое должны внушать органы правосудия в демократическом обществе, появляются основания подозревать суд в так называемом обвинительном уклоне.

Таким образом, действующее правовое регулирование, в части, не допускающей изменение обвинения судом самостоятельно на более тяжкое в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, или направление дела прокурору, или изменение обвинения, если этим ухудшается положение подсудимого, направлено на защиту не только прав подсудимого, но и на дополнительную гарантию независимости и беспристрастности правосудия, освобождение его от несвойственной ему функции обвинения.

Оспариваемые законоположения не ограничивают права потерпевшего на обжалование действий органов следствия, обвинения и суда по вопросам обвинения, применения уголовного закона и назначения наказания виновному лицу. Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от преступления не предполагает наделение его правом предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности, - такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений может принадлежать только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов (Постановление от 24 апреля 2003 года N 7-П). Впрочем, это не лишает потерпевшего возможности собственными действиями добиваться восстановления своих прав и законных интересов (постановления от 24 апреля 2003 года N 7-П и от 27 июня 2005 года N 7-П). В соответствии с пунктом 1 части второй статьи 42 УПК Российской Федерации потерпевший вправе знать о предъявленном обвиняемому обвинении. Это предполагает обязанность следователя довести до сведения потерпевшего не только сам факт предъявления обвинения конкретному лицу, но и содержание постановления о привлечении в качестве обвиняемого, включая описание фактических обстоятельств инкриминируемого лицу преступления и его юридическую оценку (Определение от 11 июля 2006 года N 300-О).

Кроме того, права потерпевшего, закрепленные в статье 52 Конституции Российской Федерации, и его право на судебную защиту, закрепленное в статье 46 Конституции Российской Федерации, гарантируются не только нормами уголовного и уголовно-процессуального права, но и нормами других отраслей законодательства, в первую очередь - нормами гражданского и гражданского процессуального права. У лиц, пострадавших в результате преступления, во всяком случае сохраняется право на возмещение ущерба, причиненного осужденным (оправданным) в гражданском судопроизводстве.

Таким образом, отсутствие у потерпевшего по делам публичного и частно-публичного обвинения права требовать направления дела прокурору или изменения квалификации деяния обвиняемого непосредственно в судебном заседании само по себе не может расцениваться как лишение его права на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию причиненного ему ущерба.

Ни международное право, ни конституции большинства демократических государств не предусматривают в качестве обязательного требования закрепление в законодательстве полномочия суда изменять обвинение в сторону, ухудшающую положение подсудимого, когда суд приходит к выводу, что фактические обстоятельства свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления. Уголовно-процессуальное законодательство некоторых государств практически не предусматривает возможность какого-либо изменения обвинения по существу в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции (Австрия, Бельгия, Люксембург, США, Таджикистан, Франция). В ряде иных государств законодательство допускает, в принципе, возможность изменения обвинения в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, но не предусматривает явным образом или даже прямо исключает при этом его изменение на более тяжкое (Финляндия, Швеция).

Большинство государств, допускающих возможность изменения обвинения на более тяжкое в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, в принципе не предусматривают для этого институт возвращения судом дела на стадию предварительного расследования (Армения - с 2007 года, Белоруссия, Бразилия - с 2008 года, Венгрия, Германия, Канада, Корея, Литва, Лихтенштейн, Молдова, Португалия, Словения, Соединенное Королевство, Хорватия, Швейцария, а также Международного Уголовного Суда). В ряде стран, где допускается возможность возвращения судом дела на стадию предварительного расследования по тем или иным основаниям, это запрещается для случаев изменения обвинения на более тяжкое (Болгария, Польша, Украина).

Возвращение дела на стадию предварительного расследования как со стадии основного разбирательства в суде первой инстанции предусмотрено только в Казахстане, Словакии и Туркменистане.

Международная судебная практика, в том числе немногочисленные решения конституционных судов по этому вопросу также не подтверждают того мнения, что положения отечественного уголовно-процессуального законодательства, лишающие суд возможности либо изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, либо возвращения уголовного дела на досудебную стадию для дополнения обвинения, несовместимы с международными стандартами прав человека.

Исходя из изложенного и руководствуясь частью первой статьи 76 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", полагаю, что положения части первой статьи 237 УПК Российской Федерации соответствуют Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования, в том числе во взаимосвязи с частью второй статьи 252 данного Кодекса, исключающей в судебном разбирательстве возможность изменения обвинения в сторону, ухудшающую положение подсудимого, препятствуют возвращению уголовного дела прокурору для предъявления более тяжкого обвинения, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования они направлены на защиту признаваемых Конституцией Российской Федерации и международно-правовыми нормами прав осужденного и не лишают потерпевшего права на доступ к правосудию и права на эффективную судебную защиту в установленных законом процессуальных формах и, следовательно, не умаляют его достоинство, а также не умаляют принцип независимости судебной власти.

Признанием указанных законоположений не противоречащими Конституции Российской Федерации не исключается право законодателя принять дополнительные нормативные решения, с тем чтобы наиболее эффективно гарантировать конституционные права всех участников уголовного судопроизводства, затронутые в результате нарушения закона, допущенного органами уголовного преследования.

Судья
Конституционного Суда
Российской Федерации

1. Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:

1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;

2) копия обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления не была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке, установленном частью четвертой статьи 222 или частью третьей статьи 226 настоящего Кодекса;

(см. текст в предыдущей редакции)

3) есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера;

(см. текст в предыдущей редакции)

(см. текст в предыдущей редакции)

5) при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные частью пятой статьи 217 настоящего Кодекса;

6) фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном постановлении, постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий указанных лиц как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния.

1.1. При наличии обстоятельств, указанных в статье 226.2 и части четвертой статьи 226.9 настоящего Кодекса, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для передачи его по подследственности и производства дознания в общем порядке.

1.2. Судья по ходатайству стороны возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом в случаях, если:

1) после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, являющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления;

2) ранее вынесенные по уголовному делу приговор, определение или постановление суда отменены в порядке, предусмотренном главой 49 настоящего Кодекса, а послужившие основанием для их отмены новые или вновь открывшиеся обстоятельства являются в свою очередь основанием для предъявления обвиняемому обвинения в совершении более тяжкого преступления.

1.3. При возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, предусмотренным пунктом 6 части первой настоящей статьи, суд обязан указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого, лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния. При этом суд не вправе указывать статью Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой деяние подлежит новой квалификации, а также делать выводы об оценке доказательств, о виновности обвиняемого, о совершении общественно опасного деяния лицом, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера.

Судья Захаров А.Ю. № 22-3405/2016г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего Карловой И.Б.

при секретаре Скакун К.А.

с участием государственного обвинителя Бабенко К.В.

адвокатов Зиновьевой Б.П., Блинова А.В.

обвиняемого Донца А.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании 27 мая 2016 года материалы уголовного дела по апелляционному представлению прокурора г. Новосибирска Власова И.А. и апелляционной жалобе адвоката Зиновьевой Б.П. на постановление Обского городского суда Новосибирской области от 30 марта 2016 года, которым уголовное дело в отношении:

ДОНЦА А. В., ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. ч.3-290 ч.5 п. «в» УК РФ,

Возвращено прокурору, в порядке п.6 ч.1 ст. для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Заслушав доклад судьи областного суда Карловой И.Б., мнения обвиняемого Донца А.В. и адвокатов Зиновьевой Б.П. и Блинова А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы и частично согласившихся с доводами апелляционного представления, государственного обвинителя Бабенко К.В., поддержавшего доводы апелляционного представления, апелляционный суд

УСТАНОВИЛ:

Постановлением Обского городского суда Новосибирской области от 30 мая 2016 года уголовное дело в отношении Донца А.В. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. ч. 3-ст. ч.5 п. «в» УК РФ возвращено прокурору в порядке, предусмотренном ст. ч.1 п.6 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрении судом.

В обоснование своих выводов суд указал на то, что в ходе судебного разбирательства судом установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований квалифицировать действия Донца А.В. по более строгому уголовному закону.

Прокурор г. Новосибирска в апелляционном представлении поставил вопрос об отмене постановления и направлении дела в суд для рассмотрения по существу, обращая внимание на то, что судом не выполнены требования ст. . В постановлении перечислены доказательства, однако не содержится вывод о том, какие из них бесспорно свидетельствуют о причастности к преступлению иного лица (кг) и не конкретизированы обстоятельства, указывающие на необходимость инкриминирования Донцу А.В. более тяжкого преступления, а именно: обвинения в совершении преступления в составе группы лиц. Показания свидетеля к и версия о его причастности к данному преступления, с учётом показаний свидетеля кз и других доказательств, исследованных судом, были проверены и получили оценку как лицом, ведущим расследование, так и прокурором, при утверждении обвинительного заключения. При этом достаточной совокупности данных, указывающих на наличие в действиях к признаков преступления, установлено не было. Каких либо новых данных о таких фактах в судебном заседании не выявлено, источники получения доказательств на стадии следствия исчерпаны, а потому вывод суда о необходимости возвращения дела в отношении Донца А.В. прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению, при наличии того же объёма доказательств, является необоснованным. Кроме того, по мнению прокурора, суд не лишён возможности принять решение в отношении лица привлечённого к уголовной ответственности по предъявленному ему обвинению, дав оценку всем доказательствам по делу в совокупности.

Адвокат Зиновьева Б.П. в апелляционной жалобе выразила несогласие с постановлением, указывая на то, что у суда не имелось оснований для возвращения дела прокурору в связи с необходимостью предъявления ему обвинения по более строгому уголовному закону. Суд выборочно сослался в постановлении на ряд доказательств, при этом не привёл в материалы по вопросам проведения ОРД, допустимость которых оспаривалась стороной защиты. Кроме того, автор апелляционной жалобы обращает внимание на положения ст. , которые нарушены судом первой инстанции и предлагает при принятии решения апелляционным судом изменить Донцу А.В. меру пресечения на иную, не связанную с лишением свободы.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы, апелляционный суд находит постановление подлежащим отмене по следующим основаниям.

В соответствии с требованиями п. 6 ч. 1 ст. суд вправе вернуть уголовное дело прокурору в случае, если фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления, либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий указанного лица, как более тяжкого преступления.

Исходя из этого пункта ч.1 ст. законодателем установлены фактически два основания возвращения уголовного дела прокурору.

В первом случае фактические обстоятельства свидетельствуют о наличии оснований для квалификации как более тяжкого преступления общественно опасного деяния, то есть эти обстоятельства уже установлены в ходе предварительного расследования, но суд им даёт иную оценку, то есть возникает ситуация, когда юридическая оценка действий подсудимого не соответствует фактическим обстоятельствам преступного деяния, описанным в обвинительном заключении, в связи с чем, уголовное дело необходимо возвратить прокурору (Определение Конституционного суда РФ от 25.09.2014г. №2220-О).

Во втором случае в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий подсудимого как более тяжкого преступления, то есть фактические обстоятельства установлены судом не так, как в ходе предварительного расследования, и это влияет на квалификацию преступления (Постановление Конституционного Суда РФ от 2.07.2013г. № 16-П).

При возвращении дела прокурору по этому основанию, в обоих случаях, суд в своём решении должен указать те фактические обстоятельства, которые дают основания для квалификации действий обвиняемого по более тяжкому преступлению.

Данные требования, вопреки требованиям ст. , судом первой инстанции не выполнены.

Так, из обвинительного заключения следует, что описание совершённого Донцом А.В. деяния и фактические обстоятельства, изложенные в нём, соответствуют той правовой оценке, которую дали органы предварительного расследования, и с которой согласился прокурор, утвердивший это заключение. Иных фактических обстоятельств, исходя из объёма представленных сторонами доказательств, в судебном заседании не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Так, возвращая уголовное дело прокурору, суд указал об установлении следующих обстоятельств: и.о. главы г. Оби кг, изначально, до первой встречи Донца А.В. и кз, предлагал кз оказать администрации г. Обь спонсорскую помощь в размере 1.000.000руб., в том числе наличными, пообещав удовлетворить требования ДД.ММ.ГГГГ а затем направил его к Донцу А.В. для решения вопроса о передаче этих средств и уведомив его о необходимости организовать передачу средств.

При этом суд оставил без внимания, что по смыслу ст. преступлением совершённым группой лиц, а также группой лиц по предварительному сговору, является совместное участие в совершении преступления двух и более исполнителей.

Между тем, в соответствии с руководящими разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ от 9.07.2013г. № 4 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», если за совершение должностным лицом действий по службе имущественные права предоставляются или услуги имущественного характера оказываются не лично ему или близким, а заведомо другим лицам, в том числе юридическим, содеянное не может быть квалифицировано как получение взятки (например, принятие руководителем государственного или муниципального учреждения спонсорской помощи для обеспечения деятельности данного учреждения за совершение им действий по службе в пользу лиц, оказавших такую помощь).

Учитывая, что органами предварительного следствия деяние Донца А.В. квалифицировано по ст. ч.3-290 ч.5 п. «в» УК РФ вывод суда о необходимости квалификации его действий по более тяжкому уголовному закону, по мнению апелляционного суда, является преждевременным и сделан без учёта всех обстоятельств по делу.

Кроме того, обоснованно обращено внимание автора апелляционного представления на то, что никаких новых сведений, значительно выходящих за рамки собранных следователем доказательств и опровергающих фабулу обвинения Донца А.В., судом установлено не было. Версия причастности к совершению преступления кг в составе группы с подсудимым проверена и опровергнута следователем. Достаточных доказательств для привлечения его к уголовной ответственности добыто не было, а все возможные источники сбора таких доказательств исчерпаны. С такими выводами предварительного расследования согласился прокурор, утвердивший обвинительное заключение по делу.

Таким образом, указанное судом в качестве основания для возвращения дела прокурору обстоятельство не препятствует дальнейшему рассмотрению дела судом, поскольку возможно его рассмотрение в пределах предъявленного Донцу А.В. обвинения.

При таких обстоятельствах принятое судом решение о возвращении дела прокурору не может быть признано законным, обоснованным, а поэтому подлежит отмене, а уголовное дело - направлению на новое рассмотрение в тот же суд со стадии судебного разбирательства в ином составе суда.

Рассмотрев ходатайство об изменении обвиняемому меры пресечения на и иную, не связанную с изоляцией от общества, апелляционный суд не находит оснований для его удовлетворения. При этом во внимание принимает как тяжесть и коррупционная направленность преступления, в совершении которого он обвиняется, так и иные данные, указывающие на возможность Донца А.В. воспрепятствовать установлению истины по делу путём оказания давления на участников судопроизводства, с которыми он знаком, а также используя свои связи.

Данных о том, что Донец А.В. не может содержаться в условиях следственного изолятора по медицинским показаниям, в деле не имеется. Медицинская помощь в требуемом объёме ему может быть оказана в соответствующем учреждении ГУФСИН.

Судебная практика по:

По коррупционным преступлениям, по взяточничеству

Судебная практика по применению норм ст. 290, 291 УК РФ

Случайные статьи

Жилищный консультант - Портал полезных знаний